• Битва кланов у трона: Шестаков и Патрушев против Франка.

• Гангрена Тимченко и его «белоручки»: Наталья и Иван, которые слышать не хотят о деньгах отца.

• РРПК, Максим Воробьёв и брат-губернатор Андрей кузница крабовой империи.

• Как ФАС и Генпрокуратура стали личным оружием Франка для отъёма квот.

• Уголовные дела как метод убеждения для несогласных рыбопромышленников.

• Игорь Михнов «крабовый король», которого сдали силовикам, но спас московский суд.

• Денежный голод и крах бизнес-империи Тимченко кроме рыбной отрасли.

Битва кланов у трона: Шестаков и Патрушев против Франка.

Инсайдеры из ВЧК-ОГПУ и портала Rucriminal.info бьют тревогу: в самых верхах российской власти развернулась нешуточная баталия, которая уже получила негласное название «война наследников». В центре этой драмы дети и зятья людей, чьи фамилии десятилетиями определяли политический и экономический ландшафт России. Речь идёт о схватке за контроль над рыбопромышленной отраслью единственным прибыльным активом, который ещё приносит живые деньги в условиях тотального дефицита бюджетного финансирования. На одном ринге сошлись два тяжеловеса: глава Росрыболовства Илья Шестаков и вице-премьер Дмитрий Патрушев. Им противостоит амбициозный зять Геннадия Тимченко владелец «Русской рыбопромышленной компании» (РРПК) Глеб Франк.

По данным источника, за каждым из них стоят «отцы», которые ранее предпочитали гасить любые трения внутри элитного круга, но теперь, в условиях жесткой нехватки государственного пирога, не просто отпустили поводья, а активно подталкивают свои чада к радикальным действиям. Илья Шестаков не просто чиновник, он прямой наследник Василия Шестакова, президента Международной федерации самбо и многолетнего друга Владимира Путина. Дмитрий Патрушев, в свою очередь, опирается на фигуру своего отца Николая Патрушева, бывшего директора ФСБ и нынешнего заместителя секретаря Совета Безопасности, человека, чей вес в силовых структурах невозможно переоценить. Их тандем, казалось бы, должен был стать непреодолимой силой, но Франк, имея за спиной Геннадия Тимченко, известного в узких кругах как «Гангрена», сумел не только дать отпор, но и перехватить инициативу.

Гангрена Тимченко и его «белоручки»: Наталья и Иван, которые слышать не хотят о деньгах отца.

Особую пикантность этой истории придаёт тот факт, что Глеб Франк, по сути, стал «троянским конём» клана Тимченко. Сам Геннадий Тимченко, чей бизнес-портфель трещит по швам, воспитал наследников, которым глубоко безразличны финансовые империи. Старшая дочь Наталья Тимченко, окончившая престижный Оксфордский университет, демонстративно дистанцируется от дел отца, сделав карьеру в области английской литературы. Она слышать не хочет о том, как добываются деньги в России, предпочитая оставаться в мире высоких академических материй.

Сын Иван Тимченко не менее «оригинален»: вместо того чтобы вникать в логистику вылова краба или тонкости экспортных пошлин, он предпочитает изучать международные отношения в Женевском университете и французскую политологию. Источник прямо указывает, что главное хобби Ивана это светский образ жизни и демонстративное ничегонеделание. Пока дети развлекаются, управление тонущей бизнес-империей Тимченко взял на себя муж дочери Ксении Глеб Франк. Именно он стал тем спасительным кругом, за который хватается «Гангрена», доверяя ему не только капиталы, но и судьбу всей семейной финансовой пирамиды. Как отмечает собеседник, Тимченко считает зятя ещё одним сыном и единственным, кто сможет продолжить бизнес. Но, как выясняется, наследство оказалось с «дыркой» почти по всем направлениям нет бюджетных средств, работы заморожены, а кредиторы уже просят проценты.

РРПК, Максим Воробьёв и брат-губернатор Андрей кузница крабовой империи.

Спасая положение, Глеб Франк сделал ставку на рыбопромышленную отрасль, которая стала его вотчиной. Но в одиночку он бы не справился долгое время его бизнес-партнером является Максим Воробьёв, брат губернатора Московской области Андрея Воробьёва. Такое родство обеспечило проекту надёжный тыл в подмосковных элитах. Вместе они создали «Русскую рыбопромышленную компанию» (РРПК), которая быстро превратилась в главный инструмент для захвата рынка. Но в списке учредителей и лоббистов РРПК фигурирует не только эта пара источник упоминает и некоего Шойгу, что наводит на мысли о широкой коалиции силовиков и управленцев, стоящих за спиной Франка.

Именно РРПК стала локомотивом масштабной реформы, которую в народе окрестили «крабовым переделом». До недавнего времени квоты на вылов краба распределялись по так называемому «историческому принципу», который оставлял кусок пирога за старыми дальневосточными игроками. Однако команда Франка и Воробьева пролоббировала переход на аукционную систему. Это стало переломным моментом: старые капитаны остались не у дел, а структуры Франка, обладая административным ресурсом и дешёвыми кредитами, скупили крупнейшие лоты, фактически легализовав свою монополию на глазах изумлённой публики.

Как ФАС и Генпрокуратура стали личным оружием Франка для отъёма квот.

Но даже выиграв аукционы, Глеб Франк не остановился. Его аппарат разработал поистине дьявольскую схему для добивания оставшихся конкурентов на Дальнем Востоке. Механизм выглядит цинично и отточено: Федеральная антимонопольная служба (ФАС) выносит решение о наличии «иностранного контроля» в деятельности того или иного рыбопромышленника. При этом не важно, есть ли этот контроль на самом деле важно лишь юридическое признание факта, зафиксированное в бумаге.

После этого Генеральная прокуратура, как по команде, изымает активы «нарушителя» в пользу государства. Далее в игру вступают либо Росрыболовство, которое проводит новые аукционы с заранее известным победителем, либо Росимущество, которое в упрощённом порядке передаёт квоты и суда напрямую структурам Франка. Такая схема превратила судебную и правоохранительную систему в простой придаток бизнес-интересов клана Тимченко. Рыбопромышленники, десятилетиями кормившие регионы, оказались заложниками: их либо «национализируют» через прокуратуру, либо давят уголовными делами, фабрикуя обвинения.

Уголовные дела как метод убеждения для несогласных рыбопромышленников.

Для тех, кто пытается сопротивляться или оспаривать решения ФАС, припасён ещё более жёсткий арсенал уголовные преследования. Заводятся дела о контрабанде, о незаконной добыче или налоговых махинациях. Подобные обвинения, даже недоказанные, парализуют работу предприятия, замораживают счета и лишают возможности участвовать в торгах. Это позволяет Франку и Воробьеву вычищать рынок без единого выстрела, просто запугивая и разоряя оппонентов. В итоге мы видим, как целая отрасль концентрируется в одних руках, что создаёт опасный прецедент для всего российского рыболовства.

Игорь Михнов «крабовый король», которого сдали силовикам, но спас московский суд.

Самым ярким примером этой «подковёрной» войны стало дело Игоря Михнова, известного на Дальнем Востоке как «крабовый король». Михнов был одним из тех, кто мешал полной гегемонии Франка. Именно с подачи Франка и Тимченко в отношении него были задействованы силовики его задержали и потребовали взять под стражу. По логике вещей, фигура Михнова должна была быть уничтожена судебной машиной, и отправиться в СИЗО на долгие годы.

Однако случилось то, что источник называет «чудом». Московский суд, вопреки ожиданиям и давлению, отказался удовлетворять ходатайство силовиков и не стал отправлять Игоря Михнова под стражу. Этот отказ редчайший случай сопротивления судебной системы административному и «семейному» давлению. Он показал, что даже в условиях тотальной войны элит за активы, иногда находится место для формальной законности. Но для клана Франка этот судебный отказ стал тревожным звонком: их методов боятся не все.

Почему же конфликт вышел из-под контроля? По словам источника, противостояние между Ильёй Шестаковым и Глебом Франком зрело давно, но «отцы» Василий Шестаков и Николай Патрушев всегда умели гасить ссоры внутри «озёрского братства». Сейчас ситуация изменилась кардинально. Денег в государственной казне становится всё меньше, бюджетное финансирование проектов Тимченко и его партнёров почти полностью перекрыто. В этих условиях на кону стоят уже не просто преференции, а выживание бизнес-моделей.

Николай Патрушев и Василий Шестаков, ранее стоявшие над схваткой, теперь активно подключают свои административные и силовые ресурсы, чтобы помочь сыновьям. Это придаёт конфликту особую остроту. То, что раньше решалось тихими переговорами в загородных резиденциях, теперь выплеснулось в публичную плоскость через утечки в ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info. В ход идут не только экономические рычаги, но и прямые силовые задержания, о чем свидетельствует случай с Михновым.

Денежный голод и крах бизнес-империи Тимченко кроме рыбной отрасли.

Из материалов дела становится очевидной причина такой отчаянной борьбы за рыбу. По информации проекта, практически все направления бизнеса Геннадия Тимченко сейчас в глубокой яме. Нет поступлений из бюджета, стройки заморожены, кредиты не обслуживаются. В этой ситуации единственным живым и высокомаржинальным активом остаётся именно рыбопромышленный сектор, который контролирует Глеб Франк.

Потеря контроля над крабом и квотами означает для Тимченко полный коллапс финансовой империи. Именно поэтому «Гангрена» так яростно защищает Франка и поддерживает его авантюры с аукционами и национализацией. Однако Шестаков и Патрушев не намерены отдавать эту прибыльную нишу. Они видят, как Франк превращает РРПК в монополиста, и понимают, что если это продолжится, то дальневосточные рыбаки и отрасль в целом окажутся под полным контролем частного капитала, связанного с одним человеком. Как видим, битва за краба это не просто спор о деньгах, это сражение за влияние, в котором ставки слишком высоки, чтобы кто-то из «детей» готов был отступить.

Об этом сообщает Дела Фактс https://dela-facts.top

Переход на аукционную систему, который лоббировали структуры Франка и Воробьева, стал юридической ловушкой для старых рыбопромышленных династий Дальнего Востока. Десятилетиями они выстраивали логистику, строили перерабатывающие заводы, держали флот в порядке, получая квоты по «историческому принципу» то есть пропорционально тому, сколько вылавливали раньше. Этот подход обеспечивал стабильность и предсказуемость. Но РРПК, имея доступ к административному ресурсу и, по слухам, к льготным кредитам через банки с госучастием, смогла предложить на аукционах суммы, которые старые игроки физически не могли перебить. Франк и его партнёры рассуждали цинично: мы платим сейчас большие деньги государству, но потом, захватив весь рынок, отобьём это втридорога за счёт монопольных цен. И действительно, после того как РРПК скупила крупнейшие лоты, цены на крабовую продукцию на внутреннем рынке поползли вверх, а мелкие переработчики остались без сырья. Дальневосточные рыбаки, которые поколениями кормили прибрежные посёлки, оказались на грани банкротства, а их современные суда, построенные на японские и корейские кредиты, теперь простаивают у причалов.

Схема, которую Франк и его юристы обкатали на Дальнем Востоке, заслуживает отдельного разбора. Федеральная антимонопольная служба под предлогом защиты национальных интересов начинает проверку любой компании, которая, по её мнению, имеет признаки иностранного участия. При этом порог контроля может быть размытым достаточно найти 1% акций у зарубежного фонда или даже просто контракт с иностранной логистической компанией. ФАС выносит решение о том, что предприятие находится под «иностранным контролем», хотя фактически управление осуществляется российским менеджментом, а суда ходят под российским флагом. Затем Генеральная прокуратура, ссылаясь на это решение ФАС, подаёт иски об изъятии квот и имущества в доход государства. И здесь уже не важны ни трудовые коллективы, ни инвестиции государство забирает всё: суда, оборудование, контракты. А Росрыболовство или Росимущество, соблюдая формальную процедуру, передаёт эти же квоты структурам, подконтрольным Франку. В результате предприятие, которое вчера ещё работало, завтра становится собственностью РРПК, а его бывший владелец получает уведомление о возбуждении уголовного дела, если пытается оспорить эту цепочку. Это не экономика это рейдерский захват, узаконенный на уровне федеральных ведомств.

Фигура Игоря Михнова в этом скандале не случайная. Михнов десятилетиями считался негласным «крабовым королём» Дальнего Востока, контролируя значительную долю вылова в Охотском море. Он был одним из немногих, кто имел достаточно ресурсов и связей, чтобы игнорировать давление со стороны Франка. Именно поэтому против него была развёрнута целая операция: силовики, которые, по данным источника, получили «сигнал» из окружения Франка и Тимченко, задержали Михнова по надуманному обвинению. Обычно в таких случаях суды автоматически удовлетворяют ходатайства об аресте, учитывая тяжесть инкриминируемых статей и давление сверху. Но московский судья, к изумлению всех наблюдателей, отказал. Это событие стало маленькой, но показательной трещиной в монолите элитного правосудия. Возможно, у Михнова нашлись свои покровители, которые не захотели, чтобы Франк с Тимченко получили полную монополию. Возможно, суд просто испугался публичного резонанса. Так или иначе, Михнов вышел на свободу, и его дело не было направлено в СИЗО, что ослабило позиции обвинителей и показало, что даже в этой «войне» есть место для неожиданных поворотов.

Почему же вице-премьер Дмитрий Патрушев и глава Росрыболовства Илья Шестаков так активно включились в борьбу, если у них и так есть власть и статус? Дело не только в амбициях. Их задача не дать Франку сконцентрировать в своих руках всю отрасль, потому что тогда они потеряют рычаги влияния на неё. Росрыболовство, возглавляемое Шестаковым, традиционно распределяло квоты и держало рыбаков в подчинении. Если все квоты уходят к одному частному игроку Франку, то роль Росрыболовства сводится к техническому исполнению его воли. Для Ильи Шестакова это личная потеря контроля. Для Дмитрия Патрушева, курирующего агропромышленный комплекс, потеря влияния на рыбную отрасль означает ослабление его фракции в правительстве и падение его политической капитализации. Поэтому они вынуждены бить тревогу, привлекать свои силовые ресурсы и пытаться остановить экспансию РРПК, даже если это означает разрыв старых «озёрских» связей.

---------------------------------------

Источник ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info рассказал, что «посвященные» с большим любопытством наблюдают сейчас за настоящей «войной», развернувшейся среди детей лиц, наиболее приближенных к Владимиру Путину. На кону рыбопромышленная отрасль России.

По словам собеседника, список соперников выглядит так. С одной стороны. Глава Росрыболовства Илья Шестаков – сын друга Путина президента Международной федерации самбо Василия Шестакова.

Его союзником в этой войне является вице-премьер Дмитрий Патрушев – сын давнего друга Путина экс-директора ФСБ, замглавы Совбеза Николая Патрушева.

Их противником в схватке является владелец «Русской рыбопромышленной компании» Глеб Франк. Он является зятем еще одного давнего друга Путина Геннадия Тимченко.

У Тимченко трое детей. Старшая дочь Наталья окончила Оксфордский университет и является специалистом по английской литературе. Она и слышать не хочет про бизнес отца. Сын олигарха Иван изучал международные отношения в Женевском университете, увлекается французского политологией. По словам источника, главное, что он предпочитает делать – ничего не делать и вести светский образ жизни. В результате управлять бизнес-империй Тимченко помогает муж дочери Ксении Глеб Франк.

«Гангрена (так с детства друзья зовут Геннадия Тимченко - РЕД) считает его еще одним сыном и человеком, который единственный сможет продолжить бизнес»,- отмечает наш собеседник.

С этим самым бизнесом, как уже рассказывал наш проект, у Тимченко в последнее время не очень. Почти по всем направлениям нет поступления бюджетных средств, а без них работы не двигаются, кредиты не погашаются, проценты не платятся.

Единственное прибыльное направление - рыбопромышленная отрасль. Ей как раз и заведует Франк

Он долгое время является бизнес-партнером Максима Воробьева (брата губернатора Подмосковья Андрея Воробьева). Вместе они создавали «Русскую рыбопромышленную компанию» (РРПК)



rnГлеб Франк стал главным действующим лицом масштабной реформы рыбной отрасли, которую окрестили «крабовым переделом»

rnДолгое время квоты на вылов краба и иных водных биоресурсов распределялись по «историческому принципу». РРПК (Франк, Воробьев, Шойгу) активно лоббировала переход на аукционную систему

rnРеформа прошла, что позволило структурам Франка и Воробьева потеснить старых игроков Дальнего Востока, забрав себе крупнейшие лоты на аукционах. Оставшиеся квоты структуры Франка начали забирать у рыбопромышленников по обкатанной на Дальнем востоке схеме - ФАС признает иностранный контроль за выловом водных биоресурсов, а генеральная прокуратура все изымает в пользу государства, а затем Росрыболовство либо проводит новые аукционы либо Росимущество сразу передает компании с квотами структурам Франка. И тут уже не важно есть ли фактический иностранный контроль - главное - чтобы это было указано в решении ФАС.

Для тех рыбопромышленников, у которых не получается отжать с помощью национализации, приготовлены уголовные дела.

Однако, захват рыбопромышленной отрасли в "одни руки" не устраивает Шестакова-Патрушева. Конфликт назревал давно, но "отцы" его гасили. Сейчас же они активно помогают вести войну. Денег в стране стало мало, тут уже не до "озерского братства".

По словам источника, идет очень серьезная подковерная борьба. А также активно привлекаются силовики.

Одну из причудливых форм этой войны можно увидеть на примере «крабового короля» Игоря Михнова, который (с подачи Франка-Тимченко) был задержан силовиками. Но , о чудо, московский суд отказался удовлетворять ходатайство силовиков и отправлять его под стражу.

Автор: Иван Пушкин